Объявления по теме

 

 

 

Ну что, почитаем?!

7 апреля 2012 -
Не нашла в темах подобную.В группе так много увлекаченных людей,талантливых дизайнеров собственных кусочков планеты.Уверена,что среди нас много и "пишущих": стихи, прозу, песни. Предлагаю сюда посылать свои мысли и творческие зарисовки. Так радостно, что кому-то близко ТВОЕ.
0 # 14 апреля 2012 в 14:49 0
Вот МОЕ.

Катюшка

Почему взрослые так любят поспать в выходной? Уже, наверное, много времени, а они не встают. Я вся извертелась, несколько раз тяжело и громко вздыхала… Нет, спят!!! Я выползаю из-под одеяла и быстро одеваюсь. Теперь уж в кровать меня не загонят, в одежде-то! В комнатах тихо и ощутимо прохладно, еще бы: за окном-зима. Вот сейчас мама встанет, растопит печь, испечет что-нибудь вкусное… Ага, зашевелились! Процесс пошел.
Мама быстро делает свои женские чудеса, и из обычной муки рождаются то коржики, то блины, то…ах! вареники, с творогом. Потом мама садится за стол, на табурет рядом устанавливает таз с горячей водой, в котором замоченное белье. На столе-две партии тетрадей: одна стопка-по русскому, другая-по арифметике. В классе больше сорока учеников, нужно исправить ошибки, выписать слова с этими самыми ошибками, поставить оценки… Мама проверяет тетради, а руки стирают белье. Потом она вытирает руки о полотенце, делает необходимые пометки, и тетрадь перекладывается на другую сторону стола. Развернута следующая тетрадь, и руки опять опускаются в таз… А на плите варится борщ и компот, ждет своей очереди неглаженое белье, надо кормить «хозяйство», и еще мама учится заочно во втором по очереди институте с нелюбимыми ею предметами: философией и научным коммунизмом. «Когда они уже закончатся, эти гегели и фейербахи…» шепчет она, перелистывая толстые книги, в которых совсем нет картинок. И зачем вообще книги без картинок? Кому они интересны? Другое дело-мой любимый журнал «Мурзилка»! Там желтый медвежонок в берете, всякие звери и птицы, лабиринты, по которым надо дойти до домика или лодочки… Или раскраски! Особенно, когда много карандашей и нет Катьки.

«Атаса!»-доносится тоненький голос с улицы. Ну вот, вспомнила некстати! Катька пришла! И чего ей, малявке, не спится? Нету от нее покоя даже в выходной.

«Атаса!»-настойчиво вопит Катька у забора. «Атаса» означает мое имя. Помимо всяческих недостатков характера Катька шепелявит, не выговаривает «р» и…

«Наташа!, Пойди встреть Катюшку!»-говорит мама. Интересно, если немного подождать, Катька уйдет? «Атаса!»- напрашивается на общение Катька. Надо идти! Встречать…

Катька одета, словно собирается в полярную экспедицию: ботинки с калошами, теплые шаровары, варежки, толстое пальто и пуховая шаль, повязанная крест-накрест на груди и узлом на спинен. Под шалью-шапочка, под шапочкой-косыночка. Откуда знаю? А кто ее обычно раздевает, а потом обратно одевает? То-то же…

«А сто у вас есть кУсать?»-не тратя времени напрасно берет быка за рога Катька. Мама оглашает немудреный список. Катька не торопится с выбором, она сопит, неторопливо влезает на табурет и заявляет: «Пирозки буду!» Пирожки пропадают быстро, за ними следует кисель, за киселем-новая порция пирожков… Как мне, так: «Сначала борщ! А потом уже все эти вытребеньки!» Слово-то какое… А бабушка-одесситка в этом случае говорит: «Может, марципанов подать?» Вкусные, наверное, эти марципаны и похожи, вероятней всего, на розовые цветы…

Объевшаяся Катька пресыщено сползает с табурета и направляется к стопке «Мурзилок», пока я торопливо расправляюсь с борщом. Надо побыстрее, а то она сейчас выберет лучший журнал! «Не торопись,-говорит мама.-Есть надо медленно!» Лучше бы Катьке это все говорила. Катька вытаскивает из кармана вязанку перетянутых черной резинкой карандашей. Входит папа: «О, обглызанные каландасы пришли! Здравствуй, Катя!» Катька-великая жадоба, она еще не умеет считать, но знает наперечет все свои карандаши. Не приведи, Господи, если при сборах одного не окажется! Все ползают на четвереньках, а Катька ревет басом: «Где мой обглызаный каландас!» И не успокаивается, пока искомый карандаш не находится, или не заменяется сходным. Все мои карандаши перетаскала!
0 # 15 апреля 2012 в 01:34 0
Мы открываем раскраску и делим рисунок. Катька отгораживает свою часть ладонью и приступает к работе, облизывая карандаш. Есть такой секрет: если полизать сердцевину карандаша, то цвет получается особенно ярким. Мама приносит стакан с водой, чтобы мы макали карандаши туда, а не в собственный рот. Катька упрямо продолжает свое дело, полностью игнорируя требования гигиены, высовывая от усердия язык. То-красный, то-желтый, то-синий.

Мы увлекаемся. Непонятно вот, откуда взялась эта смуглая ладонь рядом с моею? Вовка! Сосед. Верный враг и заклятый друг. Кошмар на крыльях ночи. Забияка, дразнильщик и вечный некающийся изгой. Он всегда ведет себя неспортивно: толкается, подставляет подножки, стреляет из рогатки и разоряет птичьи гнезда. Мы находимся с ним в состоянии перманентной войны. Но он живет рядом, он-сосед, так что мы ссоримся, а потом миримся. Это происходит так часто, что иногда при встрече утром мы долго присматриваемся друг к другу: интересно, мы вчера расстались сразу после драки или успели помириться? И если поссорились, то из-за чего, а если помирились, то почему?
Вовка пришел без приглашения, но это допускается в нашем детском мире, и, судя по довольному виду, уже изрядно подзавтракал нашими пирожками. Катюшка визжит: Вовка взял ее любимый «желто-горячий» карандаш. Оранжевый, другими словами. Вовка толкает Катьку, я толкаю Вовку, и, пока в комнате нет родителей, мы объединенными усилиями мутузим Вовку. Слышны шаги. Входит мама и видит мирно рисующих деток: Вову, Наташу и Катюшку. Молодцы, ребята! Скоро будут вареники!
Объевшиеся, мы выходим на улицу. Хорошее дело-выходной! Родители дома, кормят без перерыва, не то, что в будни…

В будни нас поднимают рано, наскоро кормят, тепло одевают и выталкивают на улицу. Гулять. Хочется спать, но оставлять ребенка одного в доме нельзя. В те времена считалось, что находиться под присмотром пусть и чужих, но взрослых людей гораздо безопаснее. Соседи и присмотрят, и покормят. Мы уже хорошо знаем, в каком дворе-самая вкусная еда и, проголодавшись, просто подходим к нужной калитке. «Баба Паша, а у вас кисель есть?» «Есть!» «С вишнями?» «С вишнями.» «Тогда мы будем кушать у вас!» И калитка открывается, нас пропускают в дом: поесть и погреться. Что мы и делаем. Проблемы, как всегда, с Катькой. Наевшись, она тут же и засыпает. Просто даже неудобно за нее. Если тебя пригласили к столу, ты должен все съесть, встать из-за стола, сказать : «Спасибо!» и покинуть помещение. Правило такое. А не разваливаться, где ни попадя! Вот всегда она так… Маленькая еще, не то, что мы!

Ба, да здесь снег идет! Какая редкость и радость! Надо срочно лепить снеговика, а то снег растает. Это на первый взгляд легко: лепить снеговика. Надо уметь катать шары, а не цилиндры, как у Катьки. Говорить и советовать ей бесполезно, и мы с Вовкой придаем некую округлость катькиному творению. Эх, морковку бы сейчас!
Но издалека слышны крики: «Вова! Катюшка! Домой!» Чудесным образом темнеет. Мы уходим, а снеговик остается. Без носа, но с глазами и ртом.

Все, выходной закончился. В этот раз обошлось. А вот недавно Катька пришла, когда я только вознамерилась на забор залезть. Научилась я этому недавно, сверху мир представлялся совсем в другом свете, во всяком случае, можно было лица видеть сразу, а не ориентироваться по обуви, ладоням, да фартукам взрослых. Катька с завистью спрашивала меня о том, что я вижу вокруг, а потом стала карабкаться следом. Если Катька упадет, то мне несдобровать! Спускаюсь вниз и помогаю ей достичь верхушки забора. Мы наслаждаемся высотой и начинаем понимать птиц. О, полееет, свобода!
0 # 16 апреля 2012 в 13:55 0
У соседских ворот стоит мужичок с тачкой. На тачке лежат мешки, прикрытые тряпкой. Соседка, баба Паша, оглядываясь, пропускает мужичка с мешком на спине во двор. «А что в этих мешках?»-интересуется любящая поесть Катюшка. Я вспоминаю вчерашний разговор мамы с соседкой, где та хвалила покупаемый ею ворованный комбикорм. Он не продавался на рынке, и купить его можно было только у рабочих нашего знаменитого комбикормового завода. Я говорю Катюшке, что в мешках комбикорм. Ворованный. Катюшка задумывается и выдает: «Тот дядя-вор?» Очень похоже на правду, логично, и я киваю головой. Дяденька подкатывает тележку к нашему двору: «Комбикорм нужен? Позовите маму!» Катюшка кричит: «Мама!» Это моей-то маме! «Мама,»-зову и я, восстанавливая справедливость. Катюшка задает вопрос: «Дядя, а Вы вор?». Мужичок немеет. «А папа говолит, сто воров надо убивать,-задумчиво продолжает Катька. –Из лузья! У моего папы есть лузье. Большое!!!» Я дергаю ее за руку. Катька вопит. Мама появляется во дворе: «Что случилось?» «А Атаса делется,»-ябедничает ябеда Катька. Да, она еще и ябеда. Забыла сказать. «Мама, дяденька комбикорм привез,»-сообщаю я. «Какой дяденька?»-удивляется мама. И мы удивляемся. О недавнем присутствии дяденьки свидетельствуют лишь следы колес тележки да отпечатки калош. Странные эти взрослые, говорят: «Позови», а сами исчезают.

«Катюшка!»-слышен голос Нины Сергеевны, катиной мамы. Нина Сергеевна-медсестра. Очень строгая. С нею не забалуешь! Раз, и сделает укол! Нина Сергеевна родом из Сибири. У нее странный, окающий говор, такой непривычный для мягкого кубанского. Мне нравится бывать у Катюшки дома. У Катюшки есть своя комната, где над маленькой кроваткой висит трофейный ковер, на котором Красная шапочка, прижав к себе корзинку, стоит перед громадным Серым Волком. Ковер ужасов! И это все-у детской кроватки. Попробуй, усни… Над ковром висит картина, на которой-красивая белокурая тетенька. Улыбается. Артистка, наверное. У нас, например, картин три. «Утро в сосновом лесу», «Три богатыря», ну и, ясное дело, «Гибель Помпеи». Куда ж без нее. «Три богатыря» висят прямо напротив моей кровати. Толстый Илья Муромец мне не нравится. Толстый потому что. Алеша Попович невеселый, хилый и унылый. Тоже мне-богатырь… Самый симпатичный-Добрыня Никитич! Но старый…

Мы раздеваемся в прихожей и вешаем свои пальто на катушки от ниток, приколоченные к стене. Они висят низко. Для нас. Вешалки такие. У Катюшки много игрушек и КНИГА. Большая. С картинками. Она лежит в деревянном чреве буфета, к которому нам запрещено подходить. А тем более брать ЭТУ книгу. В ней так много красочных картинок, на которых изображены разные замысловатые блюда: жареные куры, поросята с веточками укропа во рту, какие-то воздушные сооружения из овощей, горы фруктов и… пирожные! Мое любимое-вот это, с розочкой наверху… «Нет, мое!»-кричит Катька и на правах хозяйки тянет книгу из моих рук. Любимое пирожное лопается пополам. Нет, не пирожное. Это рвется страница книги! «Мама, а Атаса книжку порвала!»-кричит Катька. Я же говорила: ябеда! Я не расположена доказывать свою невиновность и предпочитаю скрыться в безопасном направлении.
0 # 12 мая 2012 в 18:36 0
Когда уставшие родители возвращаются домой и, разрываясь на части, бросаются от дела к делу, нам, маленьким, суют по краюхе хлеба, "намазанной" имеющимся в наличии продуктом: вареньем, маргарином, смальцем, или просто смоченной водой и посыпанной сахаром. Чтобы занять нас до того момента, когда начнется полноценный ужин. Мы выбегаем на улицу с тем, чтобы посмотреть, чем у кого намазан хлебушек и поделиться лакомством. Хитрая Катька широко откусывает от каждого куска и скрывается в своем дворе! Со своим нетронутым хлебом! И так почти каждый раз. Очень хочется дать ей по шее за нарушение священных законов улицы, но забегать в чужой двор категорически возбраняется. Тоже-закон. Вообще непонятно, как можно любить такую противную девочку, но я много раз видела, как строгая Нина Сергеевна обнимает это вреднючее создание и даже берет ее на руки! Здоровенную взрослую четырехлетнюю толстую Катьку! Со стыда сгореть можно! И даже в глубине души боюсь себе признаться, что тоже хотела бы посидеть на руках мамы или папы. Хоть немножко…

Мы незаметно, но быстро растем. Раз, и вместо неповоротливой горластой девчонки из Катькиного двора выходит стройная голубоглазая девочка с толстой и длинной косой. «Здравствуй, Наташа,-говорит она мне.-А я из папиной рубашки сшила купальник и кепку! Пойдем-покажу!» В их дворе рядом с домом появилось аккуратное кирпичное сооружение, именуемое кухней, самую большую комнату в которой оккупировала Катюшка. Здорово: сама себе хозяйка! Мы увлеченно что-то кроим, шьем и хохочем. Вот почему в юности есть так много причин для смеха? И куда они потом деваются?

О, и портрет здесь! С незапамятных времен я помню этот портрет, висевший на стене в катюшкиной комнате. Большеглазая, с черными бровями вразлет, с белокурыми вьющимися локонами, переброшенными на грудь, с жемчужным ожерельем на шее… Красавица. «А что за актриса?»-спрашиваю я Катюшку. «Да какая там актриса,-машет она рукой.-Это папина жена.» «Что еще за жена такая? Неужели это Нина Сергеевна так изменилась ?»-приглядываюсь я к портрету, пытаясь найти хоть какое-то сходство. «Да не мама! Это первая папина жена,-говорит Катюшка.-Она-эстонка. Из Таллина.»

И Катюшка быстро рассказывает историю. Привычную для нее. Много раз слышанную. Почти скороговоркой.
До войны папа, молодой офицер, служил в Таллине. Там он женился на эстонской девушке. И у них родился сын. Ребенок был совсем мал, когда папу вызвали на сборы. Не хотелось расставаться молодым, долго ломали они голову, чтобы придумать, как воссоединиться хоть на время: сборы-дело долгое. Только одна причина могла вернуть офицера домой: болезнь близких. И молодые решили: через некоторое время жена вызовет своего любимого телеграммой, в которой и сообщит о чьей-нибудь болезни. Ему дадут отпуск , и они побудут еще вместе. Хоть несколько дней. Папа уехал и через некоторое время действительно был вызван к командиру. Старший по званию протянул офицеру телеграмму. В ней сообщалось о смерти его молодой жены. Конечно же, ему дали отпуск. Он мчался на вокзал, ехал в поезде, а потом спешил к дому, досадуя на неуместную и неуемную фантазию своей жены. Это надо же догадаться: умерла! Договаривались же: заболела, и не она, а кто-нибудь из родственников… Он летел на крыльях, и тяжелый чемодан с немудреными подарками совсем не обременял его. Поворот… Еще поворот… Вот и дом! А в доме-безутешные родственники… В телеграмме все было правда, жуткая и безысходная… Почему сгорела в несколько дней молодая, полная сил, женщина, как звали ее-не помню. Помню одно: портрет этот дядя Павлик снял со стены своего таллиннского домика, пронес через всю войну и повесил на вколоченный гвоздь уже здесь, в своем новом, кубанском, доме. На фронте он встретил молодую медсестру Нину, Катюшкину маму, они поженились, и у них родился сын, а потом дочь, Катюшка. Подружка моя.
0 # 13 мая 2012 в 03:54 0
«Ты разве не помнишь, как к нам из Таллина приезжали?-удивилась она.-Это же брат мой был.» И я вспомнила белокурого парня, который совсем чуть-чуть гостил у них… А потом дядя Павлик долго укладывал его вещи и подарки в мотоциклетную коляску… Укладывал и вынимал, вынимал и укладывал…
Вот тебе и портрет…

И еще вспомнились мне слова, которые я услышала, сидя на абрикосе с книжкой в руках. Их сказал дядя Павлик моей маме, когда однажды они долго стояли у нашего двора: «Она для меня всегда живая!» Теперь я, кажется, поняла, о ком были те слова, запавшие мне в душу…
0 # 30 мая 2012 в 09:59 0
очень милая история!)) это все ваши воспоминания?
0 # 31 мая 2012 в 09:25 0
Да, Катюшка-подруга моего детства. Спасибо за теплый комментарий.
0 # 8 июня 2012 в 13:44 0
здорово!)))
0 # 9 июня 2012 в 04:00 0
Приглашаю в группу http://vkontakte.ru/club26627286